Голосование |
Книжка бытияПочему бумажный блокнот победил электронные ежедневники
А всего-то речь о ежедневнике со странной резинкой сбоку, который его производители настолько умело позиционировали как культовый, что он таким и стал.
В этот список добавить бы еще Оруэлла, Артюра Рембо. Хорошо было бы включить художника Караваджо, который, кажется, кого-то убил и вынужден был скрываться. У нас, я думаю, можно маркетировать эти книжечки через Троцкого. Отчего-то в этой вещи содержится мощный символический заряд альтернативности, который, в свою очередь, неотразим для буржуа.
Книжки эти всегда одинаковы и всегда слегка старомодны (желтоватая бумага, тряпочная закладка…), и у того, кто такой обладает, возникает чувство облегчения: он избежал бессмысленной гонки за чем-то все более новым, в которую мы все теперь вовлечены. Можно остановиться на чем-то одном на всю оставшуюся жизнь и отдохнуть, тем более что ты не сошел с дистанции, а как бы ожидаешь, пока подтянутся другие. А с другой стороны, книжку все равно придется покупать каждый год новую, просто в силу изменившейся календарной конъюнктуры. Таким образом, производитель не остался в накладе, но и мы смогли выразить протест против диктатуры рынка, а также - следите внимательно - социальной несправедливости. Ведь что говорит о вас записная книжка, когда вы вынимаете ее из кармана? Что вы человек занятой? Отнюдь нет: она говорит о том, что у вас нет секретаря. Сейчас кругом изобилие электронных органайзеров и прочих машинок с памятью внутри, но, доставая такую, нормальный человек все еще испытывает легкий стыд за то, что, вместо того чтобы писать как человек, тычет палкой в экран. Есть еще совесть: ведь такая машинка похожа на раба, погоняемого стеком. Если вы пишете от руки, вам не просто хватает собственной памяти, но главное - вы человек прогрессивный. Однако, если вдуматься, вряд ли Ван Гог вписывал в свой Moleskine встречу с дилером на десять утра, с куратором на полдень и визит к зубному (нет, конечно же, к ушному) на 14.30. Надо думать, у него была просто пустая тетрадка, и он в ней рисовал или, как это было для него характерно, письменно думал. Moleskine делает и такие тетрадки тоже, а также множество других, для разных мелких маний типа записи кулинарных рецептов. Деловой ежедневник на них очень похож, на нем не сияют золотые цифры 2006, и со стороны можно предполагать, что там что-то серьезно ценное, а не просто "зайти в химчистку". Ведь это книжка, а не блокнот, то есть вырвать страницу и выбросить ее так же физически и психологически сложно, как сжечь второй том "Мертвых душ".
Таков уж современный человек. Он просто обязан быть одновременно здесь и там, собой и другим, перегружен и легок на подъем, в стрессе и в нирване. Иначе ему социальный каюк. Он обязан не просто много работать - это как будто бы его личное дело: но он обязан беспрерывно пересекаться. Страницы ежедневника - карта перемещений некоего свободного электрона, который время от времени сталкивается с другими такими же, высекая искры встреч. Просто благодаря тому, что они назначены на определенный час, эти встречи становятся событиями. Всякий, кто записывает себе какое-нибудь жалкое дельце ровно на 16 часов, может чувствовать себя слегка ВИПом, слегка даже героем, поскольку вырвался из ткани рутины. Страницы записных книжек теперь, как страницы журналов и газет, сообщают о вернисажах, премьерах, саммитах, переговорах - о пиках жизни, но не о самой ее повседневности. Человек, стоящий за конвейером, в ежедневнике не нуждается. В него трудно записать и такие, например, дела, как "написать диссертацию", "найти себе невесту" или даже просто "работать 5 дней в неделю с 9 до 18". Странно, что кому-то еще удается делать нечто подобное.
"Большой город", № 9 (158) http://www.bg.ru/article/5765/ |
